Статьи

Главный художник Ведогонь-театра – личность в театральном мире заметная. Выпускник Школы-студии МХАТ, ученик В.Я.Левенталя, участник международных фестивалей и выставок, он работал в театрах Москвы, Санкт-Петербурга, Самары, Ярославля и многих других, создавая всегда оригинальное и впечатляющее оформление. С 22 по 24 мая все желающие смогут поближе познакомиться с творчеством Кирилла Данилова на его выставке «Девятый занавес».

– Кирилл Анатольевич, скоро в Ведогонь-театре откроется выставка Ваших работ. Что там будет представлено?

– Эскизы, макеты, фотографии спектаклей – работы последних лет в основном, хотя, возможно, будет что-нибудь из старенького. Речь идет, конечно, не только о спектаклях родного Ведогонь-театра. Все-таки думаю, что зеленоградские зрители видели многие постановки с моим оформлением, а хотелось бы показать и то, что я делал в других городах, на других площадках.

– Почему такое название – «Девятый занавес»?

 – Есть такое понятие «суперзанавес», то есть занавес, который изготавливается для конкретной постановки. Мне как-то стало интересно, сколько их у меня может набраться. Я стал считать и легко насчитал девять. Так и возникло это название – «Девятый занавес». Их на самом деле, конечно, было больше, но те, что я отобрал, на мой взгляд, лучшие. Их эскизы тоже будут представлены на выставке.

– Организацию выставки можно сравнить с постановкой спектакля?

– Думаю, можно. Тем более в данном случае, ведь проходить она будет на сцене театра. С той только разницей, что зрители будут не из зала смотреть, а смогут подняться на сцену. Мне кажется, что это такой немножко моноспектакль без слов.

– Подобная выставка состоялась в Ведогонь-театре в 2013 году. За это время появилось много новых спектаклей с Вашим оформлением. Есть среди них те, что особенно дороги, работа над которыми запомнилась особо?

– Дороги все спектакли, над которыми работаешь. Но если вспомнить, что произошло интересного за эти пять лет, то стоит упомянуть о Патриаршей Рождественской елке в Зале церковных соборов кафедрального соборного Храма Христа Спасителя. Это стало для меня интересным опытом, поскольку площадка там своеобразная – ширина портала – 25 метров, а глубина – всего 9. При этом необходимо было сделать много мест действия. Очень интересная была задача. Макет этого спектакля тоже будет представлен на выставке.

Любопытно было работать с режиссером Юрием Грымовым над спектаклем «Затерянный мир» по фантастическому роману А.Конан Дойла. Лондон позапрошлого века в первом акте сменялся тем самым затерянным миром, с его джунглями, скалами, динозаврами, во втором – надо было создать два таких разительно отличающихся друг от друга мира. Грандиозный проект, который, к сожалению, из-за своей громоздкости просуществовал недолго.

Интересным был опыт работы в Китае. С режиссером Александром Кузиным мы делали спектакль по «Служебному роману» Э.Брагинского и Э.Рязанова и полтора месяца жили в Пекине. Было интересно окунуться в эту атмосферу, посмотреть, как у них там дела с постановочной частью. И не могу не упомянуть об одной из последних премьер – «Онегин-блюз» с участием Алексея Гуськова и Игоря Бутмана.

А на сцене родного театра, конечно, хочется вспомнить «Скупого», где, как мне кажется, удачно придумалось оформление: занавес, который имеет лицевую и изнаночную стороны и по ходу действия поворачивается то одной, то другой стороной. И, безусловно, последняя премьера «Белки, сосны, микросхемы» – спектакль, над которым было легко и интересно работать. Я очень доволен этой работой. Мне кажется, она получилась по-человечески очень теплой, светлой.

Вообще, от собственного и коллективного творчества всегда хочется получать такие эмоции.

– Любопытно, а на каком этапе Вам пришла идея оформления спектакля «Белки, сосны, микросхемы»? Ведь работа по сбору документального материала началась задолго до…

– Я-то никаких материалов не собирал, это было необходимо, прежде всего, драматургу и режиссеру. А у меня, как у человека, который занимается формой, эта идея родилась сразу и удачно легла на то, что в итоге происходит на сцене. Просто захотелось как-то соединить лес, в котором мы все живем, и те самые пресловутые микросхемы, о которых все знают. Вот поэтому возник такой занавес (как я это называю), который был сделан немного в манере Джексона Поллока. Изображение леса на просвет превращается в микросхемы. Из-за которых, надо сказать, я очень волновался: не будучи специалистом, я не знал, как правильно микросхема должна выглядеть. Но вроде пока особых претензий не было.

– А как обычно происходит работа художника с режиссером?

– По-разному бывает, потому что режиссеры по-разному работают. Но, как правило, сначала происходит разговор, где забиваются какие-то ключевые «колышки». Начинаешь сочинять, предлагать – что-то подходит, что-то нет… Бывает, что сразу внешняя форма приходит, а бывает, что это выливается в мучительный процесс, пока не наткнешься на то, что тебе кажется верным.

– Вам не приходилось кардинально менять художественное решение?

– На самом деле нет. Это редко бывает. Скорее, если не можешь удовлетворить режиссера, отказываешься от совместной работы. Значит, ты не в состоянии найти общий язык с человеком, и лучше действительно не мучиться. Творчество должно приносить радость, а не негативные эмоции. Вот как раз отказываться от работы случалось. Но думаю, это нормально.

– Вы работали на разных площадках: больших и малых. Камерная сцена Ведогонь- театра упрощает или усложняет работу художника?

– Многое зависит от материала, но скорее усложняет. Хочется сделать полноценное оформление, которое даже в случае выезда на любую другую площадку не потерялось бы в большом пространстве. Но, к сожалению, это не всегда возможно: театр у нас действительно маленький. Мы как маленькая коробочка выглядим на больших сценах. Большая надежда на капитальный ремонт, который, надеюсь, скоро произойдет, и тогда у нас будет полноценная площадка с большим порталом и высотой. Да, у нас же еще и высоты нет. Так что мы лишены многих вполне естественных возможностей, которые существуют на стандартных театральных площадках.

– Кирилл Анатольевич, часто у режиссеров есть такая заветная мечта: поставить какого-то автора или произведение. А у Вас?

– Когда я только окончил институт, увлекся древнегреческой трагедией и поработать над чем-то подобным, над «Царем Эдипом», например, очень бы хотелось. Это из неосуществленного. А так, мне в этом смысле, как я думаю, везет. Я хотел, как, наверное, многие, сделать «Гамлета». И мне это удалось достаточно рано. Потом мне нравится творчество М.Булгакова. Я делал «Кабалу святош», а сейчас есть предложение сделать эту пьесу еще раз, но уже в другом театре.

 – А нет опасений, что это станет повторением того, что уже делал?

– Нет, ведь прошло уже много времени, ты уже по-другому относишься к тому же самому произведению, да и режиссер другой.

– У Вас есть профессиональное кредо?

– Во-первых, хочется, чтобы твое творчество имело отношение к первоисточнику. А во-вторых, чтобы зрителю скучно не было. Это должно быть интересно и, может быть, это прозвучит банально, – красиво.