Статьи

Приборы зеленоградской компании «Медицинские компьютерные системы» регулярно летают на МКС – Международную космическую станцию.

НЕОБХОДИМАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ

Чем больше живу, тем больше убеждаюсь: случай – неизбежность, поворот в нужном направлении после длинного пути. Но как-то вышло, что генеральный директор компании «МКС» Дмитрий Прилуцкий по ходу «пьесы» бросал: тут я оказался первым, наша компания первой сделала прибор, мы первыми стали осваивать новую нишу…

С фотокором Анечкой идем по длинному коридору одного из корпусов «Элмы», рядом с офисом «МКС» дверь компании «Нейроботикс»: «Ба, Аня, это же фирма Владимира Конышева». Компания, напомню, – среди самых известных в России разработчиков антропоморфных роботов.

– Конышев – мой друг, – улыбнулся Дмитрий Анатольевич, – крепко он мне помог в начале 2000-х. Только, в первую очередь, ребята – тогда они были еще молодыми спецами – помогли себе сами. Хотя Прилуцкий к тому времени первым в стране защитил диссертацию в области медицинского приборостроения.

Так вот, «МКС» в прологе века стала экспонировать свой энцефалограф (используемый для измерения потенциалов мозга) на столичной выставке «Здравоохранение». Там с Конышевым и познакомились – он к тому времени уезжал в США на работу в одну из крупнейших фирм по выпуску приборов для исследования ЭЭГ. В Штатах Владимир шепнул шефу: мол, в России есть компания, которая на «раз-два» такой аппарат соберет. Шеф обрадовался: «Оk, привозите».

Приезжает Конышев в Зеленоград: «Как, сделаете?».

– Да не вопрос, сделаем, – отвечает Прилуцкий.

Правда, их устройство было гораздо проще требуемого. Представляете, сколько времени нужно для того, чтобы создать практически новый аппарат, которого ни у кого нет! Через два месяца бессонной «пахоты» энцефалограф стартовал.

НОВЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ ПРИБОР – ЭТО ГЕРОИЗМ

Эксперты ахали: чудеса, но знаете – прибор не продашь, уж очень маленький, надо побольше. «Не вопрос, сделаем», – стандартно ответил Прилуцкий. Конечно, разработали: ничего подобного в стране, да, похоже, и в мире не наблюдалось. Это был первый аппарат на основе многоразрядных аналого-цифровых преобразователей прямой оцифровки энцефалограммы. То есть Прилуцкий сотоварищи 15 лет назад уже занялся в своей нише «оцифровкой экономики».

– Но вы должны понять, – Дмитрий Анатольевич любит ясность, – что медицинское приборостроение – устоявшаяся сфера. Новый прибор или методика – это сродни героизму, ведь жизненный цикл любого аппарата – 10-15 лет. Ну, а американцы тогда аппарат «МКС» одобрили и поставили на производство. Почему вообще появилась «МКС», отчего Дмитрий Прилуцкий оказался среди первых и спокойно к этому относится? Вроде бы, стандартно, а сеть совпадений стала лестницей закономерностей.

Рос Дима в Минске, мама работала врачом на заводе по производству электронной техники «Интеграл», папа – инженер, увлекался радиотехникой. Парень в старших классах собирал детекторные приемники. А еще не обошлось без футбола, хоккея и дзюдо – с этой самой борьбы и началась цепь необходимых случайностей.

Получив аттестат, Дмитрий приехал в Зеленоград и поступил на факультет микроприборов и технической кибернетики МИЭТ. Рано начал зарабатывать на кафедре микроэлектронных радиотехнических систем, программированием занимался. А тут как раз дзюдо и всплыло. Одним из его партнеров по борьбе стал доктор Геннадий Потылико – он, кстати, сегодня работает диагностом в 105-й поликлинике и консультирует как врач сборную России по дзюдо. Геннадий Николаевич получал в «Бауманке» второе высшее образование, связанное с медицинским приборостроением. Он и сообщил студенту, что пора конструировать компьютерную технику.

– Прислушался, мне ж предложили программировать, – заметил Дмитрий Анатольевич, – а тогда, в 87-88 гг. прошлого века кто ж не хотел поработать на зеленоградских персональных компьютерах «ДВК»! Появился и первый, тестовый, медицинский прибор – ультразвуковой сканнер. Я в этом с интересом участвовал, хотя еще неосознанно. А потом пришел 91-й, ситуация в стране кардинально изменилась, у разработчиков же медприбора пошли результаты. Явились и заказчики. Один из них приехал из Сибири с баулом денег: «Ребята вы мозговитые, сделаете аппарат?» – «Да легко», – ответили тогда еще студент Прилуцкий с приятелем.

 Прибор работал плохо, но работал же! Заказчик, правда, исчез, но дорожка в нужном направлении прорезалась. Уже через год после окончания института, в 1993-м, юноши зарегистрировали «МКС».

И ПОЛЕТЕЛИ…

Это и есть «позвоночник» успехов Прилуцкого. Сегодня его заказчик – немецкая фирма, лидер по выпуску приборов для научной энцефалографии. Сегодня приборы «МКС», специально разработанные для Международной космической станции, использованы для проведения космических экспериментов «Пульс», «Пневмокард», «Сонокард», «Кардиовектор». Их цель – изучение влияния космических полетов на те или иные аспекты деятельности сердечно- сосудистой системы, кровообращения и т. д.

– Мы обратили внимание, что на рынке практически нет аппаратов для донозологии, – объяснил Прилуцкий.

Донозология – исследование предболезненного состояния. Померили на диване давление тонометром – батюшки, и к врачу. Глюкометр включили – сахарок-то подскочил, и к доктору. «МКС» сконструировала кардиовизор – такого прибора на рынке нет. Он регистрирует в домашних условиях электрокардиограмму. Внешне – вылитый ноутбук с датчиками. Результат – как сигнал светофора: увидел «желтый» – испугался и сподобился пойти к кардиологу, а тот уже скажет, тревога ложная или всамделишная.

Аппаратно- программными комплексами «Здоровье», созданными «МКС», оснащены государственные центры «Здоровье». Скажите, многие успевают разглядеть новую нишу и не тушуются ее осваивать? Поэтому «МКС» и работает на мировом уровне.

– А потому что мы СДЕЛАЛИ. Искать причины, ссылаться на тяготы жизни? Сначала нужно сделать, потом ссылаться. А иначе и браться не стоит.

Владимир РАТМАНСКИЙ